„Ненавижу всякую революцию, потому что она уничтожает не меньше благ, чем создаёт.“ Эти слова произнес немецкий писатель Иоганн Вольфганг Гёте. И они как нельзя лучше описывают суровую реальность, неизбежно следующую за такими кардинальными действиями как революция. Украина и, в частности, наш Харьков в полной мере ощутили на себе отголоски октябрьской революции 1917 года. Те “блага”, за которые боролись, достались единицам, да и факты, всплывающие в современности никак не подтверждают успешность этого мероприятия. Но статья не об этом, а о том, какой кризис накрывал одну территорию за другой в связи с “социализацией”. Какая картина сложилась в Харькове и регионе в 1920-х годах? Далее на kharkovyes.com.ua.
Послереволюционные последствия
Город, переживший за несколько лет столько потрясений в виде гражданских беспорядков, военных столкновений, оккупации и перехода от одной власти к другой, был похож на незаживающую рану. Жители города и области были измотаны от бесконечных перемен. И ладно бы, если бы эти перемены не мешали людям работать, учиться и выращивать что-то на своей земле, но к сожалению, это было далеко не так. “Новая метла метет по новому” — есть такая поговорка, так и в Харькове каждая новая власть устанавливала свои порядки и правила. Люди не успевали подстроиться под новый устрой. Возрастала агрессия и раздражение, а это вело к недовольству и бандитизму. Новые власти не успевали создавать организованную структуру, защищавшую обычных граждан.
Продовольственный кризис и сопутствующий ему голод, также были веской причиной процветания бандитизма. Те, кто жили в пригороде Харькова особенно подвергались разбойным нападениям. Сельчанам приходилось круглосуточно охранять свой урожай и домашнюю живность от кражи. Кроме этого, в городе была еще одна серьезная проблема.
Проблема беспризорности
Гражданские войны, последовавшие за революцией, проредили мужское население не только в Харькове, но и на территории всей Украины. Как следствие, на плечи женщин легла ноша в виде работы и домашних обязанностей. И эта ноша оказалась настолько непосильной для женского населения, что приходилось перекладывать заботу о детях, в лучшем случае, на бабушек и дедушек, а в худшем — отдавать в детский приют. Тем не менее детей-сирот становилось все больше. В начале 1920-х годов возросла проблема беспризорности. Пытаясь выжить и прокормить себя хоть как-то, дети выходили на улицы и прибивались к стайкам таких же беспризорников, но уже имевших определенный “опыт” жизни на улице. Детская преступность процветала особенно пышно в Москве, Киеве и Харькове.
Безпризорники — это был даже не кризис тех лет, а настоящая катастрофа целого поколения. Людей, для которых борьба за “блага” отобрала детство и у многих изуродовала всю жизнь. Дети, живущие на улице, быстро взрослели и в 11 — 13 лет имели “житейскую мудрость” на уровне 30-ти летнего человека. Это была не зрелость — они по-прежнему были детьми в мышлении и в физическом плане. Но они знали, как выжить в мире взрослых и в основном это были преступные варианты. В книге М. И. Левитана “Беспризорные: Социология. Быт. Практика работы” описывались разные эпизоды реальной жизни харьковских беспризорников. Вот лишь один: “Все девочки в Харькове за 1922 — 23 годы, их было 16, кроме двух, занимались проституцией. Они все в возрасте от 13 до 17 лет. Все дети ремесленников, рабочих и крестьян. У некоторых решающим моментом было влияние старших или же однолеток.” В Харькове главным центром сосредоточения всех беспризорников были катакомбы под Южным вокзалом. Власти регулярно делали туда “налеты”, но решить проблему таких детей смогли лишь к 1930 году. Точнее, в какой-то мере взять ее под контроль.
Харьков имеет в своей истории и такие печальные страницы, но их сменяли годы спокойствия и процветания. А харьковчане любили и любят свой родной город во все времена!