История церкви – это непростая страница прошлого города. В 1920–1930-х годах Харьков стал местом масштабных преобразований, направленных против религиозных общин в рамках государственной политики атеизма. Эти усилия касались подавления духовных институтов, изменения их роли в обществе и устранения любых форм религиозной активности. Харьков отражает общенациональную тенденцию: от отчуждения церковных объектов до сопротивления населения действиям власти. Далее на kharkovyes.com.ua.
Исторический контекст
Изменения социально-экономической политики
Конец 1920-х и начало 1930-х годов стали периодом активного наступления советской власти на религиозные общины и конфессии. Это было обусловлено переломным моментом в социально-экономической политике страны: завершением эпохи НЭПа и переходом к форсированной модернизации. Большевистское государство, внедряя политику индустриализации и коллективизации, пыталось полностью искоренить влияние религии на общество. Власть видела в религии инструмент поддержки «эксплуататорских классов» и врагов социалистического строя, что оправдывало жесткую борьбу против духовенства и верующих.
Эта кампания набрала новый размах именно в 1930-х годах, когда были внедрены радикальные меры, направленные на ликвидацию церквей и молитвенных домов. Хотя антирелигиозная борьба началась сразу после революции 1917 года, именно этот период стал решающим в процессе насильственного отчуждения религии от общественной жизни.
Методы атеистического наступления
Методы советской власти были многогранными и включали как административные, так и репрессивные меры. Среди самых распространенных методов — изъятие церковного имущества, в частности колоколов, икон и других культовых предметов. Это имущество часто уничтожалось или использовалось для материальных нужд государства.
Храмы закрывали, превращая их в светские заведения, такие как склады, клубы, школы или кинотеатры. Молитвенные дома подвергались аналогичной судьбе. Кроме физического разрушения религиозных объектов, значительное внимание уделялось пропагандистской кампании. Советская пресса пестрела статьями, которые дискредитировали деятельность церквей и обвиняли духовенство в сотрудничестве с врагами государства.
Не меньшую роль в борьбе против церкви сыграли преследования духовенства. Священнослужителей обвиняли в контрреволюционной деятельности, что становилось основанием для арестов, ссылок, а часто и смертных приговоров.
Противодействие со стороны верующих
Петиции и протесты
Несмотря на жестокость действий власти, сопротивление со стороны духовенства и верующих оставалось заметным. На Харьковщине общины пытались сохранить свои храмы, подавая многочисленные жалобы и петиции в местные органы власти. Эти просьбы, хотя и редко имели успех, свидетельствовали о стойкости веры среди населения.
Во многих случаях священники и миряне организовывали подпольные богослужения, которые проводились в частных домах или даже на открытом воздухе. Верующие скрывали иконы, религиозную литературу и другие святыни, чтобы сохранить их для следующих поколений.
Последствия для Харьковщины
Изменения в религиозной жизни
Массовое закрытие церквей имело далеко идущие последствия для религиозной и культурной жизни региона. Большое количество храмов было разрушено или потеряло свое предназначение. Религиозные общины были рассеяны или вынуждены действовать в подполье.
Кроме материальных потерь, эта кампания вызвала существенное изменение общественного сознания, пытаясь привить атеистическое мировоззрение. В то же время, несмотря на все усилия советской власти, религиозные традиции на Харьковщине не были полностью уничтожены. Благодаря стойкости верующих, они сохранились и возродились в последующие десятилетия.
Решение городских властей
В декабре 1929 года президиум Харьковского горсовета рассмотрел вопрос о закрытии храмов и молитвенных домов в черте города. Результатом обсуждения стало принятие плана, направленного на ликвидацию религиозных объектов и использование их для культурно-образовательных целей. В список сноса были внесены Николаевский собор, Дмитриевская церковь на улице Полтавский Шлях (раньше Свердлова), Пантелеймоновская церковь на Клочковской улице и другие культовые сооружения, включая Мироносицкую церковь, которая подлежала сносу из-за строительства оперного театра.
Эта деятельность сопровождалась репрессивными мерами против верующих, которые начали проводить богослужения в собственных домах. В ответ горсовет требовал прекращения таких практик и закрытия всех молитвенных домов, которые действовали вне официального разрешения.
Масштабы закрытия храмов
В период с января 1929 года по май 1930 года в самом Харькове было закрыто 12 православных церквей, 1 старообрядческая церковь, 1 синагога, караимская кинаса и 14 еврейских молелен. Кроме этого, в Харьковском округе за тот же период закрыли 30 молитвенных домов, из которых 8 — в Харькове. Часто закрытие проводилось без надлежащего утверждения соответствующими органами власти, что вызывало многочисленные протесты среди населения.
Для сравнения, за предыдущие годы с 1924 по 1928 в Харьковском округе закрыли лишь 11 молитвенных домов и часовен. Рост темпов закрытия храмов отражает ужесточение политики советской власти в этот период.
Преобразование религиозных зданий
После закрытия культовых сооружений многие из них были перепрофилированы для светских нужд. Так, Покровский монастырь в Харькове и Графская церковь в Ахтырке стали музеями. Успенский собор использовали как радиоузел, Благовещенский собор — как бензохранилище. Николаевская церковь превратилась в театр, Константино-Еленская церковь стала редакцией газеты, а другие храмы использовали как общежития, мастерские или учебные заведения.
Протесты общин
Закрытие церквей сопровождалось репрессиями против верующих, которые протестовали против политики властей. В некоторых случаях местные органы власти применяли аресты, чтобы заставить общины отказаться от использования храмов. Например, в селе Колупаевцы после ареста членов религиозного актива местная община была вынуждена «добровольно» согласиться на закрытие храма.
В других местах население оказало активное сопротивление. В селе Коломничиха в начале 1930 года после долгого перерыва зазвонили колокола местной церкви, вызвав протест общины против ее закрытия. Толпа из 300 человек заблокировала действия милиции, требуя открытия храма.
В селе Коломничиха Сватовского района в начале апреля 1930 года верующие организовали массовый протест против закрытия храма. Толпа из 300 человек не позволила милиции арестовать священника, требуя открытия церкви. Хотя протест был мирным, органы ГПУ начали расследование, пытаясь найти инициаторов для их наказания.
В селе Рогозянка Ольшанского района, когда местные власти пришли закрывать церковь, верующие, преимущественно женщины, организовали активное сопротивление, не позволяя закрыть храм. Этот случай стал уникальным, ведь харьковский прокурор, увидев явное нарушение закона, опротестовал решение местных властей о закрытии храма. Такие действия со стороны прокурора были редкими в то время, когда антирелигиозная кампания набирала обороты.
Роль центральной власти
Центральная власть была хорошо осведомлена о состоянии дел на местах. В своих тайных циркулярах ВУЦИК и НКВД УССР сообщали о массовом недовольстве населения из-за закрытия церквей. В марте 1930 года ВУЦИК прямо отмечал, что антицерковные действия власти привели к восстаниям во многих селах.
Манипуляции и хитрости
Власти часто использовали хитрости для закрытия храмов. В 1930 году в селе Гурьев Казачок Липецкого района голосование о закрытии старообрядческой церкви проводилось среди православных верующих, а вопрос о закрытии православной церкви — среди старообрядцев. Эта стратегия, основанная на принципе «разделяй и властвуй», позволяла властям создавать конфликты между религиозными общинами.
После принятия постановления о закрытии храма активисты-комсомольцы сломали крест, выбросили иконы и начали жечь и танцевать в храме. Однако старообрядцы выгнали их, демонстрируя свою решимость в защите святыни.
Налоговый пресс
Одним из методов борьбы с религиозными общинами было наложение чрезмерных налогов на служителей церкви. В Харьковском районе закрыли четыре церкви из-за неуплаты платежей, связанных с содержанием храмов. Например, на священника Г. Я. Долю был наложен налог в размере 5000 рублей за 1929-1930 год, а затем перерасчёт за предыдущие четыре года на общую сумму 15 тысяч рублей. Его дом конфисковали за неуплату налога.
Другим методом было принуждение к покупке облигаций государственных займов. В селе Большие Проходы Липецкого района новоприбывшему священнику предложили купить облигации на несколько сотен рублей. Когда он не смог приобрести всю сумму, его выгнали из квартиры.
Действия против церкви в советские времена стали примером жёсткой политики тоталитарного режима и проявлением стойкости верующих. Несмотря на ограничения, разрушение храмов и масштабную пропаганду, духовная жизнь региона смогла сохраниться. Усилия народа по сохранению веры и традиций послужили основой для последующего возрождения религиозной жизни, подчёркивая важность сохранения духовных ценностей.